"САМЫЙ ЛУЧШИЙ НОВЫЙ ГОД"

"САМЫЙ ЛУЧШИЙ НОВЫЙ ГОД"

Этот рассказ мы печатали в газете в середине декабря, а почему бы его не опубликовать сейчас! Он окунёт читателей во времена 90-х когда Новый год был особым временем...

Вчера заглянула в магазин в райцентре и слегка опешила от предновогоднего настроения. Мишура, дождь, елочки и шары на витрине... Ребята мне одной кажется, что праздник с каждым годом становится все более скороспелым? Нам уже с середины ноября настойчиво внушают: «КУПИ! КУПИ! КУПИ!».
И каждый год традиционно сама себе даю зарок – не тратиться. На стол два-три блюда, пару салатов, фрукты, конфеты, тортик – и хватит... Но каждый раз стол ломится. Как черт под руку толкает: «Купи еще вон тот ананас. И гуся! И вон ту хорошенькую ёлочку на стол! И вон те гирлянды! И... И... И...».
И это начинается всё раньше, раньше, раньше... А после еще пляска у плиты пару дней... Как будто, если на столе не будет чего-то из череды блюд. Уже и праздника не будет. И когда ты обессиленная падаешь к столу... Уже не хочется праздника. Уже хочется просто спать... И ты через силу пинаешь себя – веселиться! Так твою разэтак! Срочно! Веселиться...
Знаете, какой Новый год был у меня совершенно, абсолютно счастливым?
Год 1996 встречали... Или 1997? Не важно. Все те годы были похожи друг на друга, как братья близнецы. Зарплат не было почти год. И вот 30 декабря осчастливили:
– Выплачивают всю задолженность! Всю!!!
А у нас корпоратив... стоп, мы не знали тогда этого слова. Называли «сабантуй», вот у нас корпоративный сабантуй. Подогретый обещанием выплат зарплаты. О! Это магическое слово – зарплата! Автобус в родную мою деревню уходил в 18.00. И можно было бы, наплевав на зарплату, рвануть домой... Жили ж без неё. И потом мука-масло-яйца-мясо есть. Праздник устрою! Но как пригвоздили. Сидим, жуем то, что из дома привезли: от сала до квашеной капусты. Пьем то, что принесли – от кваса до самогона. Говорим тосты. И настойчиво, радостный дятел в башке: «Зарплата! Зарплата! Зарплата!».
Ждут звонка из рассчетно-кассового центра, в просторечье – РКЦ. Он в шахтерском городке за 25 км. Дорога через перевал. Но вся бюджетка получает зарплату там. И вся бюджетка ждет. А по тем временам бюджетка – это почти все работающие граждане района... Предприниматели есть, но представлены исключительно магазинами и случайно выжившими фермерскими хозяйствами.
Шесть часов вечера – тишина. Десять – тишина. Едим. Пьем. Поем. И только водитель смотрит трезвыми глазами. В полночь, как по заказу звонок – новогоднее чудо! Приезжайте. В машину – тогда это был УАЗик – набились все, кто мог набиться. Хотя хватило бы и кассира с начальником. Но в УАЗике, кто помнит – шесть пассажирских мест, включая две боковушки. И мы туда умещаемся вдевятером! Матка боска! Но не ехать выше сил. Мы почти год не держали в руках живых денег. Мы получали вместо зарплаты – тазики, фонарики, насосы, иногда везло, и давали подсолнечное масло, муку, сахар, чай... И вот представьте себе этот бесконечный кайф – просто пойти по рынку, по магазинам и выбрать не то, что дают, а то, что ты хочешь купить! Это же наслаждение тратить настоящие деньги. Кто не пережил период взаимозачетов, тот этого не поймет.
И мы прем в зимнюю полночь, через обледеневший перевал, и перед нами – как елочную гирлянду расстелили – караван машин бюджетных учреждений – сияющий, праздничный, счастливый.
О, нет, тогда уже была инкассаторская служба. Я помню этих рослых мужиков в форме пятнистого образца. Но это ж сколько надо инкассаторов, чтоб в ночь с 30 на 31 декабря осчастливить все бюджетные организации района?
И до утра мы радостно ждем своей очереди, машина торчит у кованой ограды нового здания РКЦ. Да-да нового, отчего-то в голодные 90-е, строили только магазины и банки. Чудно, да? И когда кассир и начальник возвращаются в набитый битком УАЗик, орем, не сдерживаясь :«Урааааааа!».
Время пять часов утра.
И назад тем же ходом, в том же бесконечном караване машин. И только когда в руках оказывается долгожданная зарплата... Понимаешь, что смертельно хочется спать. А в коридоре чей-то бухгалтер выговаривает работнику:
– Петя! Куда ты такую сумму по карманам, возьми половину, дай я остальное в сейф замкну... Петя! Ты же пьяный, ты же её потеряешь!
Но Петя прижимает весомую пачку пачек к груди. И не отдает. Топает по коридору. Бухгалтер идет следом и поднимает постоянно вываливающиеся купюры. И всё увещевает, увещевает...
Я пересчитываю и пересчитываю свою практически годовую зарплату. Я шалею от её количества. Удивляюсь, как же так сумели найти такое количество денег? Я уже люблю свое государство. И не замечаю следов от свежей краски на руках. Купюры не просто новые. Они какие-то сверх-новые.
Сплю на стульях, в кабинете, едва разодрав глаза, мчусь в магазин...
Время – 10 часов утра. Таких опустевших прилавков я не видела с конца восьмидесятых. С полок, кажется, смели всё... Смели буквально за два часа. И огромные очереди страждущих добирают остальное.
– Девочки! Шампанское по одной бутылке в руки! – раздается лозунг периода, последнего периода страны Советов.
Магазины оказались не готовы к такому наплыву посетителей, продавцы мечутся, успокаивают, но все в этой очереди счастливы. И поздравления выдыхаем в блаженном восторге:
– С Новым годом!
Я нахожу, нахожу какие-то коржи на торт, даже шампанское, еще какой-то ликер, полуфабрикаты... Отстояв в очередях, потрепанная и измотанная, даже приобретаю в подарок мужу какие-то джинсы у челноков, себе странную юбку в складку, фасончик, который мне никогда не шёл... Но ничего подходящего нет. А купить новую вещь очень хочется. И три густых мишурины. Домой попадаю в переполненном ПАЗике, стоя, к 8 часам вечера.
Промазали коржи, муж уже сварил картошку с мясом, выстрелили шампанским! Стол полупустой. Но в его центре моя годовая зарплата... Фейерверков нет. И даже бенгальских огней. Но в полночь палим в небо из ружья мужа. И пальба эта стоит над всей деревней. Да! Тогда еще можно было это себе позволить. Участковый ведь наш – деревенский. Он поди сам палит в небо радуясь то ли празднику, то ли зарплате...
Вот к чему это я? Да к тому, что никогда после, даже в самые сытые времена для семьи, не было этого ощущения счастья от праздника. И дело ведь не в деньгах. Хочешь сделать человеку хорошо, сделай ему плохо-плохо, а потом верни, как было...
Но стране нашей еще не скоро вернут «как было». И еще несколько лет будет длиться пора взаимозачетов. И моя родная организация будет метаться, в поисках пеленок для моего первенца, по взаимозачетам. И найдет, аж в соседнем регионе – розовые! Но в тот новогодний вечер нам всем казалось, что трудности позади. Что теперь-то зарплата станет регулярной, а жизнь спокойной. Мы еще ждали спокойную жизнь. Мы верили в то, что одуревшую страну схватит резко и одномоментно под уздцы власть. И всё вернется на круги своя... Потом войдет в привычку не ждать. И мы долго-долго будем учиться просто жить, рассчитывая только на себя. Мы привыкнем к чудачествам власти. И будем медленно, шаг за шагом идти со страной, не предавая, спасая, работая… Когда-нибудь мы напишем повесть о сложных девяностых. Повесть не о бандитах и банкирах, а о простых людях, тех, кто на самом деле спас страну, спас тем, что никогда не терял в неё веру.

Автор: Н.Михайлова